«Рав Хисда сказал: всякий, кто возражает своему учителю, подобен тому, кто возражает Шехине, как сказано: "когда взбунтовались против Господа" (Бем. 26:9). Рабби Хама, сын рабби Ханина, сказал: всякий, кто затевает ссору (мерива) со своим учителем, подобен тому, кто затевает ссору с Шехиной, как сказано: "Это воды Мерива, где ссорились сыны Израиля с Господом" (Бем. 20:13). Рабби Ханина бар Паппа сказал: всякий, кто ропщет на своего учителя, как будто бы ропщет на Шехину, как сказано: "Не на нас ваш ропот, но на Господа" (Шм. 16:8). Рабби Аббаhу сказал: всякий, кто горячится против своего учителя, как будто горячится против Шехины, как сказано: "И говорил народ против Бога и против Моисея" (Бем. 21:5)»

Вавилонский Талмуд, Санhедрин 110а:9-10

Корректно перевести процитированный выше отрывок было для меня несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Структура пассажа вполне ясна: приводятся четыре высказывания разных мудрецов о неуважении к учителю, которое сравнивается с неуважением к самому Божественному присутствию. Каждое из утверждений подкрепляется цитатами из Торы (две цитаты как раз из нашей недельной главы Хукат) из сюжетов, где народ по той или иной причине ропщет на Моисея, но сам текст подсказывает нам, что ропот на самом деле — против Господа. Однако сложными для понимания (и перевода, как следствие) оказались именно глаголы, которыми та или иная форма неуважения к учителю описывается, — и в своем сегодняшнем тексте попробую обосновать выбранные мною варианты перевода: возражать, затевать ссору, роптать, горячиться.

Пойду не по порядку и начну со второго, как мне кажется, самого простого. «Всякий, затевающий ссору» — коль hа-осе мерива — отсылает нас как раз к недельной главе Хукат, где народ Израиля «ссорился» (раву) с Моисеем и Аароном из-за воды и тем самым ссорился с самим Господом. Однако трагизм этого сюжета не в том, что уже который раз народ ропщет из-за условий жизни в пустыне и жалеет об исходе из Египта, но в том, что в этом случае ссора привела к печальным последствиям также и для предводителей народа, которые за свои сомнения в уготованном для них чуде лишены права вступить в землю Ханаанскую. Невероятно сложно представить, какие эмоции могли испытывать тогда Моисей и Аарон, сорок лет скитавшиеся с народом в пустыне, сорок лет терпевшие их негодование и постоянные бунты, сорок лет надеявшиеся, что приведут свой народ к миру и процветанию в обетованной земле — и вот, всем этим надеждам, из-за очередной, казалось бы, уже обыденной ссоры было суждено кануть в лету. Потому что главный грех «затевающего ссору» не в самой ссоре — а в том, что эта ссора может пойти дальше, по цепочке, разрушая надежды тех, на кого надеялись вы, и тем самым эта ссора доходит и до самой Шехины.

Последний из наших четырех нерадивых учеников называется меhарhер, от глагола hирhер. Раши поясняет это слово как мехапе алав деварим, дословно что-то вроде «сгруживающий на него дела», откуда, по-видимому, перевод Штейнзальца «подозревает его (в злодеянии)». Однако, по данным словаря Ястрова, изначальный смысл слова все же несколько иной. Одно из значений глагола hирhер связано с мыслительным процессом, когда, например, человек читает молитву Шма про себя. Другое значение указывает на жар как симптом, в том числе в контекстах о лихорадке. И между этими двумя коннотациями стоит значение, которое я бы описал как «горячиться», и эта горячка уже может выражаться как в нечистых мыслях, так и в речах, полных пренебрежения, злословия и критики. И при таком прочтении цитата, которую приводит рабби Аббаhу о том, кто горячится против своего учителя, приобретает новый смысл, потому что цитирует он снова нашу недельную главу Хукат, где народ опять жалуется на пищу в пустыне, за что Господь насылает на них змеев-серафим. И в этих серафим, возможно, и кроется потаенный смысл глагола hирhер «горячиться», потому что корень сараф также связан с огнем, с жжением, которое должны были вызывать укусы этих змей — точно так же, как любой разгоряченный ученик своими язвительными речами жалит, словно сараф, своего учителя, доверившегося ему и надеявшегося на него.

Третий глагол связан уже не с жаром, но с громким звуком — митра’эм, который, мне кажется, лучше всего передать глаголом «ропщет». Корень этот мы видим в Танахе в другой породе — hир’им «грохотать, греметь», и этим глаголом «гремит» обычно сам Господь, как мы поем, например, каждый Каббалат Шаббат в 29-м Псалме: коль Адонай аль hа-маим Эль hа-кавод hир’им Адонай аль маим рабим «глас Господень над водами, Бог славы гремит, Господь над многими водами» (Пс. 29:3). И в нашем отрывке ученик, негодующий на учителя, тоже «гремит», но гремит уже в породе hитпа’эль, гремит как бы про себя, возвратно, и вместе с тем безрезультатно, лишь сотрясая воздух вокруг себя и возмущая собственный разум. Потому что греметь, сотрясать, возмущать — в каком-то смысле пристало лишь Господу, в руке которого, по выражению Иова, «душа всего живого и дух всякой плоти человека» (Иов 12:10).

Однако самым сложным для перевода оказался первый из четырех глаголов — холек «возражающий». Глагол этот множество раз встречается в Танахе, но в несколько ином значении «разделять, распределять (в т. ч. добычу, наследство)». И уже для текстов талмудической эпохи словарь Ястрова придает этому глаголу значение «различаться во мнениях, возражать, противостоять». Таким образом, холек аль раббо — не только «возражающий» своему учителю, но и «отделяющий» себя от него, выделяющий себя на фоне остальных, будто делящий добычу еще не покоренного города и наследство еще не умершего отца. И именно такое возражение столь решительно осуждают мудрецы — возражение через нарочитое самоотделение, как у того нечестивого сына на седер Песах, который своим вопросом «Что это за служение у вас?» лишь демонстрирует собственную независимость, но не пытается искренне что-то узнать.

И вот, говорят нам мудрецы Талмуда, возражающий своему учителю, затевающий ссору с ним, ропщущий и горячащийся против него выражают свое негодование и несогласие не только и не столько со своим учителем, сколько с самим Богом и Его присутствием в этом мире, потому что возражением своим он незаслуженно выделяет себя, потому что ссорой своей он лишь приводит других к ссорам и несчастьям, потому что ропотом своим он лишь сотрясает воздух, а горячкой — язвительно жалит доверившегося ему учителя. И вот, очередной нечестивый сын, прочитавший этот отрывок, скажет, мол, это лишь дряхлые старцы ворчали так на молодых, хитросплетениями слов и отсылок пытаясь подчинить их своему мнению. А мы возразим на это, что не только про раввинов и прихожан, про преподавателей и студентов, про учителей и учеников говорит нам наш замечательный текст — но про всех нас. Потому что это — удел каждого человека, учиться у каждого, кого мы встречаем на своем жизненном пути, у младших и старших, у добрых и злых, у умудренных опытом и чистых сознанием, учиться всегда и везде. Потому что всё вокруг в этом мире и есть Шехина, а мы — лишь жаждущие знаний ученики, которые должны относиться к каждому своему учителю с должным почтением и любовью.



Шаббат шалом,

Матвей Лопатин